Неглинный верх и Кузнечная слобода

Здание МДХ расположено на древней земле Белого города, на левом высоком берегу реки Неглинной, протекающей ныне в подземном коллекторе. До 15 века здешняя местность была пустынной и называлась "Неглинный верх". Через местные и монастырские огороды вдоль высокого берега реки от поселения на Боровицком холме в Драчи издревле проходила дорога, трасса которой соответствовала современной улице Рождественке. В дальнейшем этой дорогой отправлялись в основанный в 14 веке Рождественский девичий монастырь, являвший в то же время и оборонным форпостом города.
В конце 15 века у начала Рождественки по указу Ивана III был устроен Пушечный двор. Севернее его царь поселил новую слободку кузнецов, литейщиков и конюхов, обслуживающих Пушечный двор. Это поселение называлось Кузнечной слободой и считалось загородным. Центром Кузнечной слободы в 17 веке была улица, получившая название Кузнецкого моста. Своему названию она обязана располагавшемуся здесь сначала деревянному, а с 1754 года каменному мосту через реку Неглинную. Большой белокаменный мост был построен помощником архитектора семена Яковлева по проекту известного архитектора Д.В.Ухтомского. После заключения Неглинной в начале 19 века в подземный коллектор мост засыпали, его фрагменты были обнаружены недавно во время земляных работ. Во второй половине 17 века в районе Пушечного двора и Кузнечной слободы стали появляться усадьбы князей, дьяков и других лиц. Среди них в районе Рождественки выделялся обширный двор с хоромами и многочисленными службами окольничего М.Собакина, потомка родственников третьей жены Ивана Грозного Марфы Собакиной. Просматривая переписи дворов, мы можем увидеть, что в 18 веке состав населения здешних мест был крайне неоднородным. Здесь селилось небогатое купечество, военные, мелкие чиновники, обслуга Пушечного двора. Участки "тяглых людей", в основном, были маленькими, застроены ветхими избами. Мелкие дворы преобладали и в переулках между Рождественским и Высокопетровским монастырями. Северная часть склона к Неглинной у трубы Белого города была занята огородами. Частые пожары неоднократно повреждали деревянные строения. Особенно тяжелым для района стал произошедший в Москве в 1737 г. пожар, который практически полностью уничтожил здесь всю деревянную слободскую застройку.

В 1739-1740 гг. часть бывших "тягловых" участков в квартале по улице Кузнецкий мост и Рождественка были приобретены кабинет-министром императрицы Анны Иоановны Артемием Петровичем Волынским, а затем после его казни летом 1740 года были конфискованы в государственную казну.

Усадьба графа Воронцова

В середине 18 века в усадьбе появился новый хозяин - граф, генерал-поручик Иван Илларионович Воронцов. Для начала граф скупил в районе более сорока участков. Разросшееся владение занимало почти два квартала, по обе стороны реки Неглинки. Парадной частью усадьба выходила к Рождественке, где был выстроен архитектором М.Ф.Казаковым в 1778 году огромный каменный барский дом (ныне это сильно перестроенное в конце 19 века здание Московского архитектурного института), за которым был разбит парк с прудами, беседками, оранжереями и привольно текшей в естественных берегах рекой Неглинкой. Южной стороной усадьба была обращена к улице Кузнецкий мост. Здесь в бытность Воронцова были построены торговые лавки, вошедшие в состав современного здания № 11 по улице Кузнецкий мост. Заслугой И.И.Воронцова также стало строительство новой каменной церкви Николы в Звонарях (Рождественка, 15). В 1762 году по проекту архитектора К.И.Бланка на средства графа на месте ветхого здания возвели новый храм в стиле барокко, до сих пор господствующего на высоком склоне круто спускающегося вниз 2-го Неглинного переулка.

Французские лавки

По мере расширения торговли на Кузнецком мосту деревянные лавки заменялись каменными. Среди прочих одними из первых в квартале были построены дома № 9 и № 11 по Кузнецкому мосту. Лавки сначала сдавались в наем немецкими торговцами, продававшими различные головные уборы и туалетные принадлежности, а уже во время французской революции, здесь, как в прочем и по всему Кузнецкому мосту, открылись модные французские лавки с различным заграничным товаром. Обилие французских лавок в Москве было связано с указом Екатерины II о привилегиях иностранцам. В городе образовалась целая колония французских купцов, которые облюбовали Кузнецкий мост, где открыли свою торговлю. В екатерининские времена говорили: "Ехать во французские лавки", что подразумевалось отправляться в модные московские магазины на Кузнецкий мост. И.А.Крылов в журнале "Зритель" в 1792 году так охарактеризовал эту главную торговую улицу Москвы:



Где за французский милый вздор
Бывает денег русских сбор.

Занимательно описаны здешние места у М.И.Пыляева в книге "Старая Москва": "Кузнецкий мост теперь самый аристократический пункт Москвы, здесь с утра и до вечера снуют пешеходы и экипажи, здесь лучшие иностранные магазины и книжные лавки. Еще в нынешнем столетии на Кузнецком мосту происходили веселые эпизоды карательного полицейского правосудия - и в такие часы сюда стекались толпы народа, чтобы посмотреть, как нарядные барышни в шляпах и шелковых платьях и франты в циммерманах на головах с метлами в руках метли тротуары. Такими полицейскими исправительными мерами в то время наказывали нарушителей и нарушительниц общественного благочиния, а также поклонников алкоголя"

Доходное место и типография Бекетова

С начала 19 века начался новый этап в градостроительстве зоны Кузнецкого моста. В 1800 году был снесен старый Пушечный двор. На его месте были спланированы и организованы два правильных по форме квартала с главным проездом по трассе Рождественки. Они застраивались двух-трехэтажными домами, в которых располагались гостиницы, трактиры, в первых этажах - лавки. После пожара 1812 года такие же дома стали появляться на Кузнецком мосту, заполняя линии парадных дворов старинных усадеб. Это стало возможным в виду того, что доходность района резко возросла, а классические усадебные постройки чаще всего располагались в глубине дворов. Именно отсутствием дворянской обжитости и не аристократичностью района в 17 и 18 веков объясняется дальнейшее его развитие в сторону урбанизации и доходности. Помимо торговых лавок на улице открывались и другие общественные заведения, в том числе появилась типография, устроенная в доме на углу Рождественки и Кузнецкого моста (владение 13 по Кузнецкому мосту), в которой начал издавать свои сочинения замечательный деятель русской культуры, литератор П.П. Бекетов. Выйдя в отставку, Бекетов организовал в доме на Рождественке собственную типографию, которой суждено было стать лучшей в Москве. С 1801 года он стал издавать сочинения русских писателей В.А.Жуковского, И.Ф.Богдановича, Н.И.Гнедича, Н.М.Карамзина, И.И.Дмитриева, А.Н.Радищева, Д.И.Фонвизина и других замечательных литераторов своего времени. В соседней от типографии лавке на Кузнецком мосту "между чепцами и шляпками" он открыл книжную торговлю, получившую широкую известность как своеобразный клуб московских "книжных" людей. Наиболее вероятно, что для этого был приспособлен один из корпусов современного здания № 11 по Кузнецкому мосту. В 1801 году Бекетов приступил к осуществлению своей давнишней мечты: из его типографии вышла книга "Пантеон российских авторов". Из четырех вышедших в свет в 1801 - 1802 годах выпусков "Пантеона" (всего 20 портретов с сопроводительными текстами, написанными Н.М.Карамзиным) два были напечатаны у Бекетова.

Самое модное место Москвы

Уже в первом десятилетии XIX века участок нынешнего Дома художника, выделенный из большой бекетовс-кой усадьбы, переходит вновь в другие руки: в 1809 году им владел московский купец с французской фамилией Дизарн Вилефор. Французы в Москве торговали тогда преимущественно дорогими, модными товарами, и центром такой торговли был именно Кузнецкий мост. "Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: Губители карманов и сердец", - ворчал Фамусов. "Теперь говорят "ехать на Кузнецкий мост" а в наше время говорили "ехать во французские лавки", - рассказывала внуку где-то в середине прошлого века старушка Янькова. До войны 1812 года, как уже было сказано выше, лавки, каких было много по всему Кузнецкому мосту, держали иностранцы, в основном, французы. Однако когда началась война с Наполеоном, главнокомандующий Москвы граф Растопчин ликвидировал всю французскую колонию на Кузнецком мосту и торговцы были вынуждены отсюда уйти. Пожар войны к счастью не затронул застройку улицы, поскольку французские гвардейцы взяли на себя охрану лавок и имущества своих соотечественников. И вскоре после изгнания Наполеона из России, французская торговля с новой силой расцвела на Кузнецком мосту. Уже в 1814 году "Русский вестник" сетовал, что на Кузнецком мосту снова "засело прежнее владычество французских мод". Вместе с тем, наряду с французскими купцами здесь стали торговать английские, немецкие, итальянские. Такая ситуация будет сохраняться на протяжении всего 19 столетия. В 1830-40-е годы литератор П.Д. Боборыкин писал: "Кузнецкий мост живет своей прежней репутацией. Всякий турист, когда попадает в него, не может не удивляться, что такая неудобная, мало проезжая улица, идущая по довольно крутому пригорку, сделалась самым модным пунктом Москвы". В началом в Москве во второй половине 19 века промышленного и торгового подъема заметнее всего в районе стала меняться улица Кузнецкий мост. К концу столетия она более явственно становилась "центром московской индустрии роскоши и моды", местом гулянья состоятельных людей.

Законодательница архитектурной моды - пассаж Сан - Галли

Улица - законодательница моды - демонстрировала и образцы моды архитектурной, представляя образцы домов различных модных стилей того времени: эклектики и модерна. В 1883 году к общему числу торговых точек на Кузнецком мосту прибавился вновь выстроенный магазин, владельцем которого стал известный владелец чугунолитейных заводов России французский подданный Ф.Ф. Сан-Галли. Два одноэтажных каменных строения по улице Кузнецкий мост, 11 были соединены остекленным чугунным сводом. Здание, спроектированное архитектором Мартыновым, стало одним из первых подобных заведений Москвы, выдающимся произведением русского инженерного дела. В конце 19 века на повороте улицы, на перекрестке с Рождественкой появилось еще одно весьма заметное архитектурное сооружение периода эклектики - здание банка с высоким куполом. Мировая война не способствовала модной торговле. Толпа черносотенцев на Кузнецком разгромила иностранные магазины. Помещение под стеклянным сводом опустело. А летом 1917 года на него обратил внимание известный московский богач - булочник Н.Д. Филиппов, тянувшийся к литературным и притом - авангардным кругам. Он сам писал стихи, подражая Василию Каменскому и покровительствовал футуристам.

Кафе "Питтореск"

Здание на Кузнецком он решил превратить в шикарное кафе и устроил небольшой конкурс на украшение зала. В осуществлении обширного проекта приняли, по предложению его автора участие многие художники, главным образом молодые и склонные к активному новаторству. Победил в конкурсе Георгий Богданович Якулов. Далее художники участвовавшие в конкурсе разрабатывали и переносили в натуру беглые наброски Якулова, отчасти - дополняли их собственным творчеством. Так, по проектам А.Родченко делались необычные светильники - сложные пространственные композиции из гнутой жести. Стеклянный потолок по эскизу Якулова расписывал В.Татлин. Участвовали также Л.Бруни, А.Осмеркин, Н.Удальцова и другие, сейчас уже трудно установить, кто именно: едва ли не все видные мастера московского авангарда тех лет упоминаются, обоснованно или нет, в связи с этим проектом. Обширное, несколько индустриального вида помещение совершенно преобразилось - засверкало нарядными красками плоскостной, геометризированной росписи, наполнилось движением схематических условных фигур, каких-то театральных персонажей из картона и фанеры, переливами света, тоже подвижного, меняющегося. В торце зала поместилась круглая эстрада, над ней - сложной формы навес, тоже с угловато-подвижными фигурами. Кафе, названное "Питтореск", открыли в январе 1918 года. К открытию Якулов написал на полутораметровом листе фанеры изящный плакат, изображающий спешащую в кафе модную даму с собачкой. Вычурный шрифт его стилистически перекликался с росписями зала. Плакат был выставлен заранее на углу Кузнецкого и Неглинной, и дата на нем стоит несколько более ранняя - кафе предполагали открыть еще в конце декабря. "Открылось расписанное Якуловым давножданное кафе "Питтореск" <...> На открытии выступали знакомые все лица: Маяковский, Бурлюк, В.Каменский", - сообщала газета "Мысль" 20 января. Футуристы, отработавшие уже стиль своих эстрадных демонстраций в "Кафе поэтов", обрели здесь новую площадку - обширную и эффектную. Большой вечер Маяковского устроен был в кафе 1 мая. Сохранилась написанная им от первого лица иронически-саморекламная широковещательная программа: "Только друзьям. Я, Владимир Маяковский, прощаюсь с Москвой. 1. Я произнесу в честь друзей моих великолепную речь: "Мой май"<...> 3. Блестящи переводчики прочтут блестящие переводы моих блестящих стихов <...> Я сам прочту стихи из моих книг <...> По окончании вечера меня можно чествовать". В марте 1918 г. сюда привезли из Петрограда поставленную Мейерхольдом "Незнакомку". "Никто не ожидал, чтобы в кафе уже стали ставить серьезные драмы вроде "Незнакомки" А.Блока. Это не только попытка ставить Блока в такой обстановке, но и попытка культивировать новую публику, которую придется приучать к новому жанру", - писал критик. Сохранилось всего несколько не очень ясных фотографий, а также и довольно противоречивых описаний интерьера кафе. "Внутреннее пространство кафе "Питтореск" поражало молодых художников своей динамичностью. Всевозможные причудливые фигуры из картона, фанеры и ткани: лиры, клинья, круги, воронки, спиралевидные конструкции. Иногда внутри этих тел помещались лампочки. Все это переливалось светом, все вертелось, вибрировало, казалось, что вся эта декорация находится в движении. Преобладали красные, желто-оранжевые тона, а для контраста - холодные. Краски казались огнедышащими. Все это свисало с потолков, из углов, со стен и поражало смелостью и необычностью"13 - так вспоминал десятилетия спустя художник Н. Лаков. Писателю С. Спасскому запомнился иной колорит и некоторые конкретные детали: "Протяжный зал с высокой крышей имел вид вокзального перрона. Якулов расписал его ускользающими желто-зелеными плоскостями и завитками. Плоскости кое-где спрессовывались в фигуры, раскрашенными тенями пластавшиеся по стенам. Над большой округлой эстрадой парила якуловская же, фанерная, условно разложенная модель аэроплана. Предсмертный всплеск буржуазного ресторанного "строительства", современный московский "Париж".

От Красного петуха к художникам

А к осени 1918 года кафе перешло в ведение театрального отдела Наркомпроса, объявлено "клубом-мастерской" и получило новое название, страшноватое, но зато "революционное": "Красный петух". Но "Красный петух" очень быстро догорел, угас еще в том же 1919 году. В годы нэпа под нашим стеклянным сводом опять шла торговля, хоть и не столь богатая, как прежде. А с начала 1930-х годов и по сей день домом на Кузнецком владеют художники. Сначала это был знаменитый "Всекохудожник". Этот "Всекохудожник", просуществовавший до 1953 года, был учреждением солидным, многообразно деятельным и богатым. Без его помощи художникам было бы невозможно работать. Он снабжал их холстами и красками, давал авансы и ссуды, заказывал и покупал работы, посылал, поодиночке и "бригадами" в творческие командировки - главным образом, как тогда полагалось, на заводы и стройки. Он устраивал конкурсы проектов памятников. При нем работали различные цеха, либо обслуживающие художников, либо дающие работу им самим: в них, например, расписывались ткани и вышивались знамена. Притом "деньги, заработанные на продаже расшитых платков и шалей, керамических изделий и игрушек, шли на обеспечение нерентабельной работы станковых живописцев" - как пояснял В.И.Костин, известный художественный критик, работавший в молодости во "Всекохудожнике". В составе кооператива было даже небольшое издательство, а также "фундаментальная библиотека", собиравшая, не жалея средств, литературу, которая могла понадобиться художникам. О ее ценнейших приобретениях, бывало, с почтением сообщал главный тогда художественный журнал "Искусство". Библиотека эта сохранилась, а ее судьба и накопленные ею книжные сокровища заслуживают отдельного и подробного рассказа. Но, что одним из самых главных событий стало открытие - выставочного зала с экспозиционной площадью 405 кв м, и положивший начало выставочной деятельности, существующей и сегодня. После ликвидации "Всекохудожника" в 1953 году и по нынешний день, обжитое здание на Кузнецком унаследовал художнический клуб - Московский Дом Художников. Производственная деятельность ушла в комбинаты Худфонда, выставочная осталась, и к ней присоединилась клубная. Итак, Дом художника - это не стены и не стеклянная крыша. Это и не учреждение. Это сохраняющийся веками микроклимат московской жизни, ее наиболее обжитая, физически, пространственно и духовно благоприятствующая среда, напоминающая о глубинном единстве искусства, о возможностях творческого диалога - и зрительного и словесного - самых разных направлений, групп и тенденций. Дело, наконец, в том, что дом - Восстановленный и возрожденный, на столь славном и историческом месте, объявленном заповедной зоной, значительный и ценный памятник нашей культуры, ее материализованная память. Это живое прошлое самого московского искусства, одухотворенное им пространство. Но такое обжитое творческое пространство принадлежит не только прошлому, но и будущему культуры. Оно есть устойчивое, привычное, надежное место ее непрерывной кристаллизации. Мы верим, что у этого здания, будущее окажется не менее долгим и славным, чем прошлое.